Цифровизация рыбной отрасли уперлась в совместимость систем»
Юлия Беликова, CEO Fishplace, о том, почему следующий эффект от цифровизации должен измеряться не числом новых сервисов, а сокращением издержек бизнеса
16 сентября на круглом столе по цифровизации рыбной отрасли ЦСМС показал сервис прогнозирования промысла, ученые рассказали об использовании беспилотников и искусственного интеллекта, рыбопромышленные компании — о собственных моделях и корпоративных системах, разработчики — о маркировке на судах при нестабильной связи. Отдельно обсуждались спутниковая связь, аквакультура и интеграция государственных информационных систем.
После этой дискуссии вопрос «готова ли рыбная отрасль к цифровизации?» кажется мне устаревшим. Цифровизация уже идет. Государство, наука и крупный бизнес накопили данные и создали отдельные работающие системы.
Теперь проблема в другом: эти системы плохо связаны между собой.
Пока данные приходится переносить вручную, цифровизация не устраняет операцию, а только меняет место ее выполнения. Поэтому следующий экономический эффект отрасли я вижу не в создании очередного сервиса, а в совместимости уже созданных.
→ Как Fishplace связывает продукцию, остатки, склады, контрагентов и сделки в одном цифровом контуре
Государство накопило данные. Теперь они начинают возвращаться бизнесу
ЦСМС последние пять лет развивает отраслевой цифровой контур. В нем появились сведения о промысле, работе флота и другие данные, часть которых еще несколько лет назад системно не собиралась. Первоначально этот массив был нужен прежде всего для мониторинга. Теперь на его основе появляются сервисы уже для самого промысла.
Один из примеров, показанных на круглом столе, — «Лоция». Сервис объединяет в одном рабочем окне спутниковые и промысловые данные, сведения о ветре, течениях, волнении, параметрах кормовой базы и позициях судов. Для конкретных видов рыбы система оценивает состояние среды и помогает определить перспективные районы промысла.
Здесь важно ограничение, которое обозначили сами разработчики: это не прогноз гарантированного улова. Окончательное решение остается за экипажем, эхолотом и зависит от фактической обстановки в море.
Для бизнеса это правильная постановка задачи. Искусственный интеллект не должен заменять капитана. Его задача — сократить неопределенность перед дорогим решением. Ошибка на промысле измеряется не качеством прогноза как такового, а топливом, судовым временем, работой экипажа и в конечном счете себестоимостью добычи.
Именно поэтому я бы оценивала «Лоцию» не количеством параметров и алгоритмов, а тем, удается ли пользователю быстрее находить перспективный район и сокращать непродуктивное время судна. Для такого вывода, разумеется, нужны результаты реальной эксплуатации.
Бизнес готов обмениваться данными, если получает ценность обратно
Наиболее интересный момент дискуссии возник, когда на предложение ЦСМС ответил представитель рыбопромышленного бизнеса.
Представитель компании «Русский краб» рассказал, что предприятие уже создает собственные продукты на основе многолетних статистических и промысловых данных. Но затем предложил ЦСМС обмениваться информацией, чтобы совместно улучшать модели прогнозирования.
«Я хотел бы, чтобы мы здесь взаимодействовали с ЦСМС именно в части обмена информацией и помогли друг другу создать более действенную и годную для нас модель».
Компания, по словам спикера, готова предоставить накопленные сведения и рассчитывает получить данные, необходимые для собственной работы.
Это важнее самой технологии прогнозирования.
У государства есть один массив данных. У науки — другой. У конкретной компании — собственная история промысла. Ни один из этих массивов по отдельности не дает полной картины.
Значит, следующий уровень цифровизации возникает не тогда, когда каждая сторона построила собственную систему, а когда данные начинают дополнять друг друга и возвращаться участнику в виде более качественного решения.
При этом представитель ЦСМС обратил внимание на естественное ограничение прогнозных моделей: исторические данные не позволяют полностью учесть радикальные изменения внешней среды. Центр также подтвердил готовность к обмену данными и совместной работе.
Для меня это один из главных итогов круглого стола: бизнес готов отдавать часть своих данных, когда понимает, какую дополнительную ценность получит обратно.
Наука тоже становится частью производственного процесса
Похожий сдвиг происходит в отраслевой науке.
Представитель Хабаровского филиала ВНИРО рассказал об использовании беспилотников и искусственного интеллекта для исследований. В Хабаровске создан центр коллективного пользования, который координирует работы, связанные с визуальными беспилотными учетами в дальневосточных регионах.
Но для промышленника ценность возникает не от самого наличия беспилотника.
В докладе говорилось об оперативной корректировке в ходе путины, возможности предоставить бизнесу удаленный доступ к научным и промысловым данным, беспилотной разведке и использовании информации о состоянии объектов промысла.
Здесь меняется роль отраслевой науки. Данные, которые приходят после завершения путины, помогают объяснить прошлое. Данные, доступные во время путины, потенциально позволяют изменить решение.
Для бизнеса это принципиальная граница.
Научный отчет имеет информационную ценность. Информация, которая вовремя меняет район промысла, распределение ресурсов или производственный план, уже может иметь экономическую ценность.
Технологий у отрасли уже достаточно много
Остальная часть круглого стола только усилила это ощущение.
Разработчики показали стереоскопическую камеру для садковой аквакультуры. По их описанию, система позволяет оценивать биомассу и состояние рыбы, искать внешние признаки заболеваний и работать автономно, передавая уже обработанные результаты. Это важно в условиях дорогих каналов связи. 09-16_Круглый_стол_цифровизаци…
Ученые и инженеры представили беспилотные аппараты для гидрографических исследований, экологического мониторинга и наблюдения за морскими организмами.
Обсуждались отечественные решения для автоматического управления тралом и мониторинга прибрежных акваторий с беспилотников.
Отдельный доклад был посвящен российской спутниковой связи для удаленных объектов.
Крупные предприятия одновременно строят собственные корпоративные системы, объединяя производственные данные, техническое состояние оборудования, отчетность и интеграции с внешними контурами.
Все это приводит меня к выводу, который несколько лет назад звучал бы преждевременно: главный дефицит цифровизации рыбной отрасли уже не обязательно в технологиях.
Мы начинаем упираться в архитектуру их взаимодействия.
Самая дорогая интеграция — человек
На круглом столе я показывала эту проблему на обычном движении рыбной продукции внутри компании.
Рыбу произвели. Данные появились в учетной системе. Затем они нужны «Меркурию», складу, менеджеру по продажам, покупателю, логисту, бухгалтерии, для регистрации сделки и отчета собственнику.
Если системы не связаны, данные между ними переносит сотрудник.
«Где системы не связаны, между ними стоит человек. Он звонит, копирует, присылает, сверяет, исправляет».
Это не абстрактная проблема автоматизации. Это статья расходов.
Каждый повторный ввод занимает рабочее время. Каждая ручная сверка создает вероятность ошибки. Необновленный остаток может привести к продаже товара, которого уже нет. Заявка, оставшаяся в телефоне менеджера, может не превратиться в сделку. Информация о клиенте и история переговоров могут уйти вместе с сотрудником.
Поэтому я считаю, что данные о произведенной продукции должны вводиться один раз, а затем использоваться во всех процессах, где они необходимы и где для этого есть правовое основание.
Человек при этом никуда не исчезает. Исчезает бессмысленная роль человека как интерфейса между двумя программами.
→ Как цифровые платформы меняют цепочку поставок рыбы: от остатков до сделки
Государственная отчетность не обязательно должна быть отдельной работой
Здесь интересы государства и бизнеса ближе, чем кажется.
Государству нужны индикативные цены, прослеживаемость, легальный оборот, информация о доступности продукции и достоверная статистика.
Предприятию нужны продажи, закупки, управление запасами, снижение ошибок и информация для принятия решений.
Но значительная часть исходных данных возникает в одной и той же хозяйственной операции.
При продаже партии уже известны продукция, объем, цена, продавец, покупатель и условия сделки. При отгрузке известны склад и движение товара.
Если необходимые государству сведения уже появились внутри цифрового бизнес-процесса, возникает логичный вопрос: зачем сотруднику создавать их второй раз в отдельном интерфейсе?
Именно поэтому на круглом столе я предложила проверить Fishplace в качестве пилотной площадки: посмотреть, какие государственные задачи можно решать на основе естественных процессов бизнеса, не создавая дополнительную ручную нагрузку. При этом компания должна сохранять автономность сделок и конфиденциальность коммерческой информации, а для отраслевых задач могут использоваться обезличенные данные.
Здесь я вижу одну из наиболее перспективных моделей дальнейшей цифровизации: отчетность как результат хозяйственной операции, а не параллельный ей процесс.
Но интеграция не означает открытие всех данных
Для бизнеса это принципиальное условие.
У компании есть сведения, которые нужны государству по закону. Есть информация, которой необходимо обменяться с конкретным контрагентом. Есть данные, которые можно использовать в агрегированной отраслевой аналитике. И есть коммерческая информация, которая должна оставаться внутри предприятия.
Клиентская база, маржа, индивидуальные условия переговоров, стратегия закупок и другие чувствительные сведения не должны становиться общими только потому, что отрасль решила цифровизироваться.
Поэтому следующий стандарт — не «все данные в одну базу».
Следующий стандарт — совместимость систем при разграниченных правах доступа.
Компания должна понимать, кто получает конкретные сведения, зачем, на каком основании и может ли использовать их дальше.
Без этого бизнес будет сопротивляться общей инфраструктуре. И будет прав.
Маркировка показала, зачем отрасли нужны эксперименты
Очень хорошо этот принцип проявился в обсуждении маркировки.
Представитель оператора системы рассказал, что эксперимент позволяет производителям тестировать нанесение кодов и будущие операции до перехода к постоянному режиму. В эксперимент могут включаться в том числе предприятия, выпускающие продукцию в потребительской упаковке на судах.
У меня есть собственный опыт маркировки продукции на промысле. Мы сталкивались с нестабильной связью, проблемами синхронизации документов и физическим нанесением кодов на упаковку.
Поэтому на круглом столе я сказала:
«Я точно призываю подключаться к эксперименту, потому что мы таким образом можем повлиять на результат, с которым потом будем работать».
Для меня эксперимент ценен именно возможностью проверить государственную гипотезу на реальном производстве.
Если код плохо держится на упаковке, это нужно обнаружить до обязательного запуска. Если судно не может постоянно поддерживать связь, нужно проектировать офлайн-сценарий. Если операция снижает производительность линии, это нужно измерить. Если те же данные уже существуют в другой системе, нужно обсуждать интеграцию. Так бизнес перестает быть объектом цифровизации и становится ее соавтором.
Проблема связи на судне уже имеет инженерные решения
На том же круглом столе разработчик системы маркировки рассказал о решении для траулеров при нестабильном интернете.
Задания могут передаваться на судно заранее на несколько дней. После загрузки производство способно продолжать работу локально, а накопленные данные отправляются при появлении связи. Для передачи заданий могут использоваться дополнительные каналы.
Этот пример хорошо показывает, каким должен быть разговор между регулятором, бизнесом и технологической компанией. Не «требование невозможно, потому что в море плохой интернет». И не «требование единое, поэтому как-нибудь обеспечьте интернет».
А: какая техническая архитектура позволяет решить задачу в реальных условиях судового производства?
Именно для поиска такого ответа нужны пилоты.
Цифровизация должна считаться в деньгах
При всем количестве технологий я по-прежнему считаю этот критерий главным.
На круглом столе я рассказывала о собственном опыте использования Fishplace в рыбопромышленной компании.
Раньше, чтобы понять, почему выбран конкретный склад, сколько его стоимость добавила к себестоимости килограмма, почему менеджер согласовал такую цену, где находится товар и что происходит с продажей, мне приходилось спрашивать сотрудников и получать устный доклад.
После внедрения цифрового контура для работы с постоянными клиентами мы увидели рост маржи более чем на 20%.
Я специально подчеркнула тогда и повторю сейчас: я не утверждаю, что весь этот рост дала платформа. На маржу одновременно влияют рынок, цены, структура продаж, работа команды и другие факторы.
Но цифровой контроль стал одним из факторов, которые изменили качество управленческих решений.
Это важная оговорка и одновременно важный принцип оценки цифровизации.
Мне не нужно доказывать, что программа «увеличила маржу на 20%».
Мне нужно понимать причинную цепочку: какие данные появились у руководителя, какое решение изменилось и как это решение повлияло на деньги.
Только так цифровизация превращается из IT-проекта в управленческий инструмент.
Следующий этап — совместимость
По итогам круглого стола я вижу развитие отраслевой цифровизации как последовательность.
Сначала бумажный процесс становится электронным. Затем часть операций выполняется автоматически. После накопления данных появляется аналитика.
Следующий этап интеграция: одна система использует сведения другой без повторного ручного ввода.
И только после этого возникает полноценная экономика данных, когда информация, созданная одним участником, повышает качество решения другого.
Сегодня рыбная отрасль, на мой взгляд, находится именно между аналитикой и интеграцией. У нас уже достаточно данных, чтобы строить прогнозы. Достаточно цифровых сервисов, чтобы автоматизировать отдельные процессы. Достаточно технологических компаний и научных центров, чтобы создавать новые решения. Но пока каждая система остается островом, экономический эффект ограничен ее границами.
Теперь нужно посчитать стоимость несвязанности
Поэтому вместо еще одной большой концепции я предложила бы отрасли практический пилот.
Взять одну реальную цепочку: добытчика, склад, продавца и покупателя. Не заставлять участников отказываться от собственных ERP и учетных систем. Определить минимальный набор данных, который уже создается в ходе операции. Настроить права доступа и передачу этих данных между участниками. И сравнить процесс до и после интеграции.
Сколько раз сведения об одной партии вводились вручную? Сколько времени занимало подтверждение остатка? Сколько проходило от появления товара до предложения покупателю? Сколько заявок терялось? Сколько дней продукция находилась на хранении? Сколько времени руководитель тратил на восстановление реальной картины?
Тогда отрасль впервые сможет получить показатель, которого сейчас практически нет:
стоимость несвязанности цифровых систем в рублях на тонну продукции или на одну сделку.
Мне кажется, именно эта цифра способна изменить отношение бизнеса к цифровизации сильнее любой презентации.
Технологии уже есть. Не хватает архитектуры взаимодействия
Главный вывод круглого стола для меня оказался довольно неожиданным.
Я ожидала услышать прежде всего о новых технологиях. Но увидела другое.
У ЦСМС есть данные и сервисы. У науки — модели и беспилотные инструменты. У крупных рыбопромышленных компаний — собственные массивы информации и корпоративные системы. У технологических компаний — оборудование и программные решения. У государства — цифровые контуры регулирования. У отраслевых платформ — инфраструктура для взаимодействия участников рынка.
То есть многие элементы уже существуют.
Не хватает связей между ними.
Пока ЦСМС строит свою систему, рыбопромышленник свою, научный институт свою, государственные информационные системы живут каждая в своем контуре, а между ними данные переносит человек, отрасль получает много цифровых решений, но не единую цифровую среду.
Поэтому следующий вопрос уже не «что еще оцифровать?».
Какие данные должны переходить из одной системы в другую, чтобы человеку больше не приходилось переносить их вручную, а компания при этом сохраняла контроль над коммерческой информацией?
Ответ на него нельзя получить на конференции. Его нужно проверять на реальной сделке.
Взять партию рыбы от производства до покупателя. Посмотреть, сколько раз одни и те же сведения появляются в 1С, «Меркурии», складской системе, заявке менеджера, документах, системе регистрации сделки и управленческом отчете. Определить, где эти данные можно передавать автоматически. Затем посчитать время, ошибки и стоимость процесса до и после интеграции.
Тогда у отрасли появится показатель, которого сегодня практически нет: стоимость несвязанности цифровых систем в рублях на тонну продукции или на одну сделку.
Именно такой пилот я предложила провести на Fishplace.
Не строить еще одну систему вместо существующих. Не заставлять предприятие отказываться от своей ERP. Не открывать конкурентам коммерческие данные.
Задача другая: связать участников и уже существующие цифровые контуры там, где однажды созданные данные могут использоваться для следующей операции.
На круглом столе я предложила бизнесу входить в такой отраслевой пилот и проверять гипотезу на реальных процессах. Со стороны Fishplace мы готовы предоставить платформу, приложения, разработку и сопровождение; со стороны предприятий нужны реальные бизнес-процессы и обратная связь.
Следующий этап цифровизации должен начинаться с экономики
После круглого стола я бы не стала оценивать цифровую зрелость отрасли количеством внедренных систем.
У нас уже есть электронный учет, спутниковый мониторинг, прогнозирование промысла, искусственный интеллект, беспилотники, маркировка, корпоративные ERP и отраслевые платформы.
Следующий результат должен измеряться иначе.
Сколько ручных операций исчезло? Сколько раз перестали повторно вводить сведения об одной партии? Сколько времени перестал тратить менеджер на сверку остатков? Насколько быстрее товар появляется перед покупателем? Сколько дней хранения удалось убрать? Насколько раньше руководитель видит проблему?
И только после этого — сколько денег это принесло или сэкономило.
Для меня это и есть переход от цифровизации к экономике данных.
Государству нужны достоверные сведения, прослеживаемость и прозрачность рынка. Бизнесу нужны маржа, скорость оборота, снижение затрат и контроль. Эти интересы не обязаны конфликтовать, если необходимые государству данные возникают внутри нормального хозяйственного процесса, а не создаются сотрудником второй раз специально для отчетности.
На круглом столе прозвучало достаточно примеров, чтобы утверждать: технологически отрасль уже движется в эту сторону. ЦСМС готов обмениваться данными с бизнесом, наука предлагает доступ к результатам наблюдений, предприятия создают собственные модели, разработчики адаптируют решения к работе в море. Теперь нужна архитектура, которая соединит эти возможности.
И здесь я бы поставила перед отраслью один практический вопрос:
если данные об одной партии рыбы уже однажды появились в цифровом виде, почему за их дальнейшее движение между бизнесом, складом, покупателем и государством мы до сих пор платим человеческим временем?
Ответ на него и покажет, какой должна быть следующая цифровизация рыбной отрасли.
