За последний год рост цен на рыбу в России опередил общий уровень инфляции. Формально это можно списать на привычные факторы — низкий объем вылова, сложную логистику, курс валют. Но рынок меняется глубже — рост цен всё меньше зависит от конкретного сезона и всё больше — от того, как в целом устроен мировой спрос и предложение.
Спрос растёт быстрее, чем рыба
С декабря 2024 по декабрь 2025 года цены на рыбную продукцию в России выросли на 19% — заметно выше общей инфляции. На глобальном уровне динамика схожа: индекс цен на рыбу FAO прибавил около 15%. На первый взгляд это выглядит как очередной виток «продовольственной инфляции», но структура причин сложнее: спрос расширяется быстрее, чем растёт предложение, а рынок всё чаще живёт логикой субститутов, ограничений по локациям аквакультуры и перераспределения потоков между внутренним рынком и экспортом.
Мировой рынок давно живёт в состоянии скрытого дефицита. В 2025 году вылов приблизился к 93 млн тонн и вырос всего на 1% — фактически это стагнация. При этом потребление рыбы в мире за последние 10 лет увеличилось на 27 млн тонн, а население Земли выросло примерно на 900 млн человек.
Этот разрыв и объясняет «новую нормальность»: даже при стабильной биологии и технологиях рынок движется вверх из‑за демографии и изменения пищевых привычек. Однако если вылов не растёт сопоставимыми темпами, давление на цены становится системным. Немного спасает ситуацию аквакультура, но у неё есть пределы. Например, у атлантического лосося лимит — география (подходящие температуры, акватории, риск болезней).
Логика «подешевеет потом» — не работает
Раньше рынок жил волнообразно: в неудачный год — цены выросли, в удачный — откатились назад. Сейчас это работает всё хуже, потому что причины роста стали другими. Это уже не временный сбой, а изменение баланса.
И в этой новой системе цена определяется не только тем, сколько рыбы выловили, но и тем в каком виде она продаётся, куда уходит и кто готов за неё платить больше.
«Рынок долго воспринимал рост цен как набор временных факторов: „неудачный сезон“, „логистика“, „валюта“, „спекуляция“. Но сегодня всё больше признаков того, что ключевой драйвер — структурный: мировая система производства и потребления рыбы перестраивается, а маржинальность перераспределяется в пользу тех, кто контролирует переработку, каналы сбыта и экспортные окна», — отметила генеральный директор компании «Мой Фиш Плэйс» Юлия Беликова.
Подорожал один вид рыбы — подорожает и другой
Особенно это хорошо видно на примере трески и минтая. Атлантическая треска — яркий пример того, как ресурсные ограничения превращаются в постоянный фактор цены. По оценкам экспертов, с 2023 года доступные объёмы трески в Баренцевом море сократились примерно вдвое. В такой ситуации откат цен становится маловероятным: рынок закладывает в стоимость не только текущую квоту, но и риск дальнейших ограничений. Ограничения по вылову и сокращение запасов делает треску дефицитной не на один сезон, а на годы вперёд. И рынок это понимает — цена начинает учитывать не только текущую ситуацию, но и ожидания. Когда трески становится меньше, рынок не остаётся без рыбы — он переключается. И в этот момент минтай перестаёт быть «дешёвой альтернативой» и начинает дорожать вслед за треской. В итоге рыба всё чаще конкурирует не сама с собой, а внутри системы заменителей.
Иногда ситуация выглядит более спокойной. Например, когда растёт вылов по отдельным видам, как это было со скумбрией. Но и такие «окна» быстро закрываются: часть объёма уходит на экспорт, часть перераспределяется внутри рынков, в итоге — баланс снова смещается.
Даже в случаях, когда вылов действительно увеличивается, это не всегда приводит к устойчивому снижению цен. К примеру — лососёвые. 2025 год был «лососёвым» — вылов горбуши резко вырос в России и США, при этом заметное снижение цен проявилось в основном в третьем квартале 2025 года, после чего цена вернулась к росту. Объясняется это внешним спросом, прежде всего со стороны Китая. А слабые результаты по добыче в других странах перераспределили внимание покупателей на горбушу как на более доступный красный белок. Таким, образом, в удачные годы цены могут снижаться, но ненадолго. Потому что есть внешний спрос, прежде всего азиатский, который быстро «подхватывает» объём. В итоге рынок снова возвращается к росту.
Эксперты отмечают важный тренд — формат продукта становится важнее, чем объём. Имеет значение не только сколько рыбы есть, а в каком виде она доходит до покупателя. Филе, порции, готовые решения формируют цену не меньше, чем сам вылов.
«Если переработка смещается в сторону более простых форматов, филе становится дефицитным и начинает дорожать быстрее. Именно поэтому сегодня цена на рыбу всё чаще определяется не тоннажем, а продуктовой формой», — отметила генеральный директор «Мой Фиш Плэйс» Юлия Беликова.
Что делать российскому бизнесу
При всей сложности глобальной картины у российского рынка есть важное преимущество.
Рыба внутри страны по-прежнему остаётся относительно доступной по сравнению с рядом других рынков. Это неочевидный, но сильный фактор. А чтобы снизить ценовые риски, бизнесу стоит учесть ряд нюансов:
- Диверсификация сырья и субститутов — не стоит привязывать линейку к одному виду
- Оптимизация продуктовой формы. Под разные каналы продаж нужны разные форматы: там, где филе становится дорогим, повышается роль H&G, порционных решений и глубокой переработки
- Совместное планирование с сетями и HoReCa. Переход от «торговли ценой» к «торговле категорией»: регулярные промо‑окна, предсказуемые объёмы, понятные спецификации
- Локальная доступность как конкурентное преимущество. Россия остаётся одной из стран с наиболее доступной рыбой по отношению к доходам — это важно конвертировать в стабильный спрос через ассортимент и коммуникацию.
Главный вывод довольно прагматичный — рыба перестаёт быть рынком, где можно «переждать» и купить дешевле позже. Здесь работает другая логика: выигрывает тот, кто быстрее контрактуется; тот, кто лучше управляет форматом продукта и тот, кто понимает, где его покупатель.
Прогноз по году
Эксперты отмечают, что в ближайшие годы ключевой вопрос будет не «почему рыба выросла в цене», а «какие виды и форматы станут новой базой потребления». На 2026 год специалисты дают такой прогноз:
- Минтай: вероятен рост цен с переносом на переработанные продукты — на фоне изменения структуры выпуска (меньше филе, больше иных форматов) и эффекта субститутов.
- Треска: дефицитный сценарий сохраняется; резких провалов цен ожидать трудно, рынок уже живёт в режиме ограничений.
- Сельдь: при сильной динамике по тихоокеанской сельди возможна стабилизация или снижение цен внутри РФ; многое решит качество сезонов и экспортные альтернативы.
- Горбуша: с высокой вероятностью подорожает, если прогнозы по более слабому предложению подтвердятся при сохранении внешнего спроса.
- Атлантическая скумбрия: напряжение усиливается из‑за сокращения квот; мировой рост цен вероятен.
- Сёмга: возможен рост предложения и, как следствие, мягкая коррекция цен, но чувствительность к погоде и биологическим рискам остаётся высокой.
Рыба — индикатор новой потребительской экономики
Рост цен на рыбу — не случайный всплеск и не локальная история. Это отражение более широкой трансформации: спрос расширяется за счёт демографии и роста доходов, прежде всего в Азии, а предложение ограничено биологией, регуляторикой и географией аквакультуры.
Для России в этой картине есть и риск, и шанс. Риск в усилении экспортного паритета и более высокой волатильности по отдельным видам. А шанс — в редкой для других стран ситуации высокой относительной доступности рыбы внутри страны, которую можно закрепить через переработку, управляемые цепочки поставок и развитие категорий, а не через попытки «победить рынок» административными мерами.
